Павел Можаев (mevamevo) wrote,
Павел Можаев
mevamevo

Очередная ЧГК-подобная загадка

Уважаемые знатоки! Ознакомьтесь с несколько сокращённым фрагментом неважно чьих воспоминаний и догадайтесь, о каком именно «шкапе» идёт речь. Далее — цитата:

Когда я, ползая на четвереньках, подлезал к этому шкапу и хватался за торчащие штуки, одна из этих штук оседала под моим телом, и вот тут же кто-то в шкапу просыпался, вздыхал очень недовольно и тяжко, даже стонал. Когда же я, оторопевший и изрядно напуганный, спешно отползал подальше от загадочного узника, то он успокаивался и всё затихало.

Внимание, вопрос: что именно подразумевается в этих воспоминаниях под «шкапом»?

Комментарии скрываются, правильный ответ скоро будет. Махинации с Гуглем и прочие хитрости подпортят вашу карму! Задействуем лишь собственные мозги! :)


ОБНОВЛЕНИЕ: Вопрос закрыт, загадка оказалась несложной. Справились vmel, zapisnyk, ruriksson и miriam_fsd.

[Кликните, чтобы узнать правильный ответ...]Правильный ответ: рояль (в зачёт идут также варианты пианино и фортепиано).

В описании речь идёт о педалях рояля, особенно о правой: при нажатии на неё демпферы (особые «глушилки», в спокойном состоянии предупреждающие колебания тех струн, которые не приводятся в действие фортепианной механикой) отходят от всех струн; если сделать это движение (нажатие на педаль) довольно резко, то при отхождении от струн сами демпферы сообщают им некоторое движение.

Вопрос основан на детских воспоминаниях Александра Пастернака (младшего брата Бориса Пастернака). Вот расширенный фрагмент из его книги «Воспоминания»:

Как я уже отметил, нашим вторым воздухом, которым мы дышали, в котором воспитывались наши чувства, были звуки и запахи.

Звуки возникали всякий раз, как только мать садилась на особый, «её» стульчик, обитый тёмно-красным бархатом, перед подобием шкапа с чёрной, блестящей, как зеркало, поверхностью; открыв, то есть откинув дверцу, она начинала, то сгибаясь вперёд, то откидываясь назад, мотая туда-сюда головой, что-то делать руками — либо разводя их в стороны, либо быстро-быстро собирая их снова вместе. Другими словами, звуки рождались, когда приходила в движение прочно сидящая на стуле фигура мамы.

Никаких звуков никогда не издавал это шкап, если кто-либо другой, например папа или няня моя, садился даже на тот же красный стул перед той же блестящей чёрной доской со мною на коленях. Нет, тогда он молчал! Я мог дотянуться до свечи, торчащей в какой-то золотой ножке, мог схватить и ножку, даже сдвинуть её либо слева направо, либо наоборот — но и тогда он презрительно и упрямо молчал.

Когда я, ползая на четвереньках, подлезал к этому шкапу и хватался за другие, тоже золотые, торчащие штуки, на которые, как на скамеечки, ставила мама свои ноги, одна из этих скамеечек оседала под моим телом, и вот тут же кто-то в шкапу просыпался, вздыхал очень недовольно и тяжко, даже стонал и, верно, ворочаясь, задевал за колокольчики, вдруг прозрачно и тонко звенящие, — я же, оторопев и изрядно напуганный, спешно отползал подальше от загадочного узника. Тогда он успокаивался и всё затихало. Мама же его, видно, не боялась — скорее, он сам боялся мамы.
Tags: умности
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments