Павел Можаев (mevamevo) wrote,
Павел Можаев
mevamevo

Categories:

Улица Заменгофа (часть 10)

Продолжаю публиковать свой перевод книги «Улица Заменгофа» («La Zamenhof-strato»; книга была написана на эсперанто польским журналистом Романом Добжиньским на основе бесед с внуком Лазаря Заменгофа Луи-Кристофом Залески-Заменгофом).

Предыдущий фрагмент переводаСамый первый фрагмент и содержание • Записи по тегу «z-strato»


Часть 3
Башни

    Это правда, что Заменгоф витает где-то в космическом пространстве?

    Не только Заменгоф, но и его детище, эсперанто… Речь идёт о двух астероидах, обращающихся между орбитами Марса и Юпитера. Их открыл выдающийся финский астроном и не менее выдающийся эсперантист Ирьё Вяйсяля в 1936 и 1938 годах. Первый открытый астероид он назвал «Эсперанто», а второй – «Заменгоф». Оба астероида обращаются вокруг Солнца по схожим орбитам, но с разной скоростью. Чтобы обернуться вокруг Солнца, им нужно чуть более пяти земных лет; однако в связи с тем, что «Заменгоф» обращается чуть медленнее, они сближаются лишь раз в 186 лет. Последний раз это случилось в 1840 году, очередная встреча состоится в 2026 году. Однако уже в наше время текст на международном языке уже сумел покинуть Солнечную систему.

    Какой текст?

    Американское агентство по освоению космоса (NASA) в 1977 году запустило два исследовательских космических корабля «Вояджер-1» и «Вояджер-2». Основной целью их полёта было исследование планет-гигантов: Юпитера, Сатурна, Урана и Нептуна. Выполнив свою миссию, оба аппарата удаляются от Солнечной системы в глубины космоса. Они несут диски с текстами на десятках языков, в том числе и на эсперанто. Сообщение на эсперанто, записанное на этих дисках, означает «Мы стремимся жить в мире с народами всего мира, всего космоса». Его записал тогдашний представитель Австралии в ООН Ральф Гарри. Ловкому дипломату удалось убедить сотрудников NASA в том, что расшифровать и понять эсперанто инопланетянам будет проще всего. К сожалению, у нас нет возможности узнать об успехе этой расшифровки, так как оба аппарата достигнут ближайшей к Солнцу звезды не ранее, чем через сорок тысяч лет.

    Тогда давайте вернёмся с небес на землю. В Варшаве есть и улица Заменгофа, и улица Эсперанто, что неудивительно, ведь международный язык родился именно в Польше, в Варшаве. А знают ли Людвига Заменгофа в других странах?

    Дорогóй моей памяти Хьюго Роллингер, а вслед за ним – мой хороший друг Раймон Боре ищут по всему миру всевозможные объекты, так или иначе связанные с именем Заменгофа или эсперанто. Благодаря им в эсперанто даже появилось новое слово – zeo*. На 2003 год в 59 странах мира было зарегистрировано 1350 улиц, площадей, парков, памятников, касающихся эсперанто или Заменгофа. В этом списке лидирует Франция, где имеется 181 подобный объект. Два последующих места занимают Бразилия и Польша. Однако по количеству памятников Заменгофу первенство держит Бразилия, где их 28 (в Польше – 15, а во Франции – 5). Если говорить о самом большом количестве подобных объектов в пересчёте на население страны, то здесь первенство держит Болгария. А город с самым большим количеством эсперанто-объектов – это польский город Мальборк.

* Примечание: Zeo – это аббревиатура от Zamenhof-Esperanto Objekto.

    Когда начали появляться эти объекты? В Варшаве часть улицы Дикой, где Людвиг Заменгоф жил долгое время, получила название «Улица Заменгофа» в 1931 году, через четырнадцать лет после его смерти.

    Некоторые улицы Заменгофа появились ещё при жизни Деда. Сохранилось его письмо от 25-го февраля 1907 года, адресованное эсперантистам французского города Лимож, в котором он не возражает, если одна из улиц будет носить его имя. Однако административная процедура длилась так долго, что первым городом с улицей Заменгофа стал не Лимож, а Сабадель в Испании. Самым же первым эсперанто-объектом считается испанское судно «Эсперанто», спущенное на воду в 1896 году.

    Когда и где был возведён первый памятник Заменгофу?

    В 1914 году, незадолго до начала Первой мировой войны, в чешском курортном городке Франтишкови-Лазне, в то время более известном под немецким именем Франценсбад. Сейчас по всему миру имеется почти сто памятников Заменгофу*.

* Примечание: Вероятно, наиболее известный и популярный на постсоветском пространстве памятник Заменгофу находится в Одессе, в одном из дворов в начале Дерибасовской улицы.

    Людвиг Заменгоф принадлежит в числу выдающихся поляков, таких как Коперник, Шопен, Иоанн Павел Второй, которых мир почтил большим количеством памятников.

    О том, что Заменгоф был поляком, вы прочитаете практически в любой энциклопедии мира. Как правило, его представляют «польским врачом и лингвистом», «польским офтальмологом». Он родился в Белостоке, жил в Варшаве, откуда и повеяло новым чувством над землёю*. По этому географическому критерию Заменгоф и считается поляком.

* Примечание: «Над землёю новым чувством веет» – первая строчка из стихотворения Л. Заменгофа «Надежда» (в переводе С. И. Вайнблата), ставшего гимном эсперанто-движения.

    В Новом Свете действителен так называемый «закон земли», согласно которому место рождения определяет национальность. Достаточно родиться в Бразилии, чтобы считаться бразильцем. То же самое и в США. В то же время во многих европейских странах более важен «закон крови».

    Однако его важность понемногу сходит на нет. В прошлом дети автоматически наследовали национальность родителей, однако эта практика приводила ко многим конфликтам. Европейские государства, как правило, называются по нации, которая их основала. Возникает проблема с правами других народов, живущих на той же территории.

    В Новом Свете наоборот – нации называются по названию государства.

    Французская Революция попыталась вывести из обращения исторические названия регионов, надеясь устранить тем самым межнациональные конфликты. В новом административном делении страны большинство департаментов называлось по названиям рек. В Объединённом Королевстве жители разных наций носят общее наднациональное название «британцы».

    К сожалению, ничего похожего не случилось в Польско-Литовской Республике (Речи Посполитой). Было бы одной версией о национальности Заменгофа меньше.

    По сути, литовские притязания не беспочвенны. Мой Дед имел множество связей с Литвой, в чём я убедился по приезду в Вейсеяй в июле 1998 года, когда там был открыт памятник Заменгофу. В этом милом городке он работал врачом общей практики в 1885 году, сразу после окончания Варшавского университета. И хотя через пять месяцев Дед уже покинул Вейсеяй, в городе некоторое время жила легенда о молодом враче, расходовавшем каждую неделю три фунта восковых свечей, работая по ночам над международным языком.

    Большинство литовских энциклопедий продлевают пребывание Деда в Вейсеяе на два года и называют именно этот городок местом рождения эсперанто. Так что ничего удивительного, что здесь появился памятник Заменгофу. В церемонии открытия принимали участие множество жителей самого города и приезжие эсперантисты из Литвы и даже из соседних стран. Прибыли и представители правительства и парламента. У меня сложилось впечатление, что эсперанто в Литве пользуется большим почётом. Нужно заметить, что и памятник весьма красив, пожалуй, один из лучших памятников Заменгофу. Его создатель, литовский скульптор Юлиус Нарушис, представил Деда читающим книгу. Честь открытия памятника я разделил с мэром города и с настоятелем Пранасом Гавенасом, который и был инициатором возведения памятника. Он сказал: «Как священник я остро чувствую необходимость во взаимопонимании между религиями. Эсперанто содержит в себе идею взаимопонимания и может служить экуменическим воззрениям. Именно поэтому, я полагаю, и Папа Римский Иоанн Павел Второй поддерживает эсперанто, используя его наряду с другими языками в своих ежегодных благословениях на Пасху и Рождество».

    А что сказали Вы?

    Моим вниманием завладел текст на эсперанто с литовским переводом, выбитый на пьедестале. «Вот ты стоишь перед моими глазами, моя дорогая Литва, моя несчастная родина, которую я никогда не смогу забыть, хоть и покинул ещё малым ребёнком. Ты, которую я часто вижу во снах, ты, которую никакая другая земля не заменит в моём сердце».

    Схоже начинается и «Пан Тадеуш» Адама Мицкевича.

    Удивительно схоже, поэтому в своей речи я выразил надежду, что эти слова не приведут к новому спору о национальности создателя эсперанто. Я подчеркнул, что люди, подобные Мицкевичу и Заменгофу, заслуживают права принадлежать всему людскому племени.

    Где и когда Заменгоф говорил так о своей литовской родине?

    В Лондонском Гилдхолле*, в 1907 году, после Всемирного эсперанто-конгресса в Кембридже. Его речь была яростным протестом против шовинизма. Дед говорил без подготовки, потрясённый волной погромов, которая прокатилась в то время по его родному региону. На памятнике в Вейсеяе выгравирован фрагмент, в котором содержалось обращение к родине. Однако речь Деда не заканчивалась этими словами, за ними следовал риторический вопрос: «Кто любит тебя сильнее, сердечней и искреннее: я, идейный эсперантист, мечтающий о братстве между всеми твоими жителями, или личности, желающие, чтобы ты принадлежала только им одним, чтобы все остальные твои дети почитались рабами или чужаками?!»

* Примечание: Гилдхолл – здание ратуши лондонского Сити, известное огромным банкетным залом, в котором устраиваются официальные приёмы в особо торжественных случаях; было построено в 1411–1440 годах.

    Говоря о своей литовской родине, Заменгоф наверняка имел в виду Белосток, в котором литовцев всё же не было.

    Этот парадокс сбил с толку не одного биографа Заменгофа.

    В одном бразильском издании я читал, что в Белостоке говорили на русском, польском, идише и литовском. Автор пытался рассуждать логически: Заменгоф родился в Литве, значит в его родном городе должны были говорить на литовском. Однако к сложной истории Восточной Европы логика часто неприменима.

    Это проблему пытался решить Антоний Грабовский, который перевёл первый стих «Пана Тадеуша», используя слово Litvo*. Грабовский начал работу над переводом эпоса в 1915 году в Варшаве под влиянием Деда и даже в сотрудничестве с ним.

* Примечание: В эсперанто слово «Литва» производится от слова «литовец» с помощью суффикса -i-: litovo – Litovio. Слово Litvo, использованное Грабовским, является находкой, целенаправленно использованной для того, чтобы подчеркнуть разницу между государством Литва и областью его исторического влияния.

    Заменгоф безусловно одобрил слово Litvo, заимствованное из польского языка. Его смысл покрывал не «страну литовцев» Литву, а область, сформировавшуюся в общем литовско-польском историческом процессе; область, отличавшуюся разнообразием языков, религий, наций и культур.

    Вероятно, нужно дать несколько пояснений. Литовцы, небольшой, но боевой прибалтийский народ, сумели на протяжении четырнадцатого века покорить обширные территории между Балтийским и Чёрным морями, более-менее те же, на которых до этого находилась Киевская Русь, весьма пострадавшая в результате монголо-татарских нашествий. На такой обширной территории маленький народ просто не мог насадить свою собственную культуру. К тому же Литва находилась в опасности, исходившей от немецкой военной мощи, точнее – от рыцарских орденов Германии. Той же опасности подвергалась и соседняя Польша. В конце XIV столетия Литва переняла у Польши христианство. С этого времени началась общая история обоих государств. Объединение сил позволило противостоять сначала немецкой, а потом и московской экспансии. В XV-XVI веках, во время правления династии Ягеллонов, литовско-польское государство достигло значительных экономических успехов. Оно называлось «Республика двух народов», но исторические отличия подчёркивались именами «Великое княжество Литовское» и «Королевство Польское».

    Я добавлю, что политической системой этого польско-литовского государства была «дворянская демократия». Ни один правитель не мог сказать: «Государство — это я». Он мог править лишь на основании законов, принимаемых парламентом, сеймом, который представлял всё дворянство. В результате не личное право правителя навязывалось подданным, а наоборот – общественное право было обязательным для правителя. Эта система сделала невозможным возникновение деспотизма.

    Вопреки своему традиционному названию «Республика двух народов» была государством не только литовцев и поляков, но и многих других народов, в основном – восточнославянского происхождения. Даже языком двора княжества Литовского был тот вариант церковнославянского, из которого впоследствии сформировался белорусский язык. Поляки и литовцы были католиками, русичи – православными. Из такого многогранного плюрализма и выросло общество, которое характеризовалось терпимостью, столь редкой в других частях Европы. Польско-литовская республика не знала преследований по национальному признаку, не страдала от религиозных войн, не сжигала ведьм, не прибегала к услугам инквизиции.

    «Я не властен над совестью своих подданных» – так ответил последний из Ягеллонов, Сигизмунд Август, когда его попросили ограничить права нехристиан. Именно религиозная терпимость республики привлекала евреев. Изгнанные в тринадцатом столетии из Англии, в четырнадцатом – из Франции и в пятнадцатом – из Испании и Португалии, а позже – и из Германии, они были приняты в Польше и Литве. Здесь сформировалось самое большое еврейское сообщество в мире.

    Вторжения в польско-литовскую республику приносили всё более фатальные последствия для евреев. Во время казацких войн в XVI веке произошло массовое истребление евреев на Украине. За окончательным разделом республики между Россией, Пруссией и Австрией, случившимся в конце восемнадцатого века, последовали погромы. Большей частью они происходили на территории, поглощённой Россией, так как именно там проживала бóльшая часть польских и литовских евреев.

    Людвиг Заменгоф говорил о погромах в Литве, которую Антон Грабовский в своём переводе назвал Litvo. Как эту Литву представлял себе Адам Мицкевич, автор эпоса? Где её можно найти на карте?

    Она включала в себя территорию, когда-то литовскую, но потом в значительной мере полонизированную, чья северная граница принадлежит сейчас Литве, а южная – Белоруссии. На территории, сейчас принадлежащей Белоруссии, располагаются города Гродно, где мой Дед прожил четыре года, и Новогрудок, где родился Адам Мицкевич. Поэт, восклицая «Литва, родина моя!», думал, я полагаю, именно об этом регионе.

    Почему же Заменгоф отнёс к нему Белосток, который с самого начала своей истории как города имел польский характер?

    Вы говорите о польском Белостоке. Однако является неоспоримым фактом, что территория, на которой впоследствии был основан польский Белосток, была покорена литовцами в начале четырнадцатого века. С другой стороны в спор вступают и белорусы, утверждая, что значительно раньше на этой территории жили их предки. Вообще в подобных спорах каждый народ называет даты наиболее удобные с их точки зрения. Поэтому белорусы говорят о двенадцатом веке, литовцы – о четырнадцатом, а поляки – о шестнадцатом. Не лучше ли искать какие-то общие элементы в истории? Мне кажется, что все четыре нации, а именно поляки, литовцы, белорусы и украинцы, наследники Дворянской Республики, должны вместе гордиться ею и следовать её примеру. Это государство народов, объединившихся по доброй воле, является уникальным феноменом в Европе, прообразом её интеграции.

    В рамках объединяющейся Европы эти четыре нации, безусловно, займут позицию над исторически предвзятыми мнениями и претензиями. Однако из простого любопытства мне интересно, откуда берут своё начало многочисленные путаницы в биографиях Заменгофа, например, если говорить о его месте рождения?

    «Республика двух народов» была окончательно расчленена соседними государствами в 1795 году. Однако границы между Россией, Пруссией и Австрией ещё несколько раз изменялись. Окончательно они были зафиксированы на Венском конгрессе в 1815 году; эту форму они сохраняли целый век. В Вене было создано так называемое «Царство Польское» со столицей в Варшаве – небольшое, зависимое от России государство; его правителем стал русский царь. Восточные области бывшей Республики поглотила Россия. Белосток был включён в Гродненскую губернию, к которой принадлежал и Новогрудок, родной город Мицкевича. Во время своей речи в Лондоне Заменгоф, подобно поэту, назвал свой родной регион Литвой. Однако ещё ранее мой Дед написал письмо организационному комитету конгресса в Кракове: «Я еврей и родился в Литве». Ниже он добавил: «В случае если Вам непременно нужно будет говорить о моей персоне, Вы можете называть меня «сыном польской земли» (так как никто не может отрицать, что земля, в которой покоятся мои родители и на которой я постоянно работаю и намереваюсь работать до самой кончины, является моим домом, хоть я и не националист)…»

    То есть, согласно Людвигу Заменгофу, он «родился в Литве», но является «сыном польской земли»?! Сложная ситуация!

    Я продолжу цитату: «… но не называйте меня поляком, чтобы не сказали, что я – для принятия почестей – укрылся под маской народа, к которому я не принадлежу».

    Вероятно, это заявление нужно рассматривать в определённом историческом контексте.

    Безусловно. Стоял 1912 год, польский народ в очередной раз копил силы для обретения независимости. В движении, стремящемся к восстановлению независимой Польши, возникло множество политических тенденций, в том числе и национализм. Именно тогда получил новое звучание вопрос о той роли, которую будет играть в новом государстве многочисленная еврейская община. Часть этой общины стремилась к ассимиляции, по поводу чего Роман Дмовский, руководитель «Национальной Демократии», имел следующее мнение: «Ассимилированный еврей никогда не станет подлинным поляком, его братья по-прежнему будут ему более близки, нежели поляки-католики».

    Да, не удивительно, что Заменгоф хотел избежать обвинения в том, что он «укрылся за маской».

    В принципе, у него уже тогда была выработана чёткая концепция о нациях, национальности, выраженная в доктрине гомаранизма, о котором мы ещё поговорим.

    А согласно одному моему другу из Москвы Заменгоф был русским.

    Ваш москвич, вероятно, пришёл к этому мнению на основании письма, написанного моим Дедом 21-го февраля 1905 года Альфреду Мишо, организатору первого эсперанто-конгресса в Булонь-сюр-Мер: «Упоминание о моей национальности я нахожу в данное время нежелательным, так как мы должны избегать всего, что безосновательно даст повод к большим спорам; однако и скрывать свою национальность я не намерен; так что если Вы будете говорить о моей национальности, прошу Вас говорить, что я называю себя русским евреем»*. Словом «русский» он хотел подчеркнуть свою связь с русским государством, а не с русской нацией. Формально он был подданным царя. Его адрес писался так: «Доктору Заменгофу, Варшава, Россия». В тогдашних почтовых справочниках не существовала «Польша», так как Польское Королевство было упразднено в 1864 году в качестве кары за очередное польское восстание. Первый раз выступая перед международной аудиторией, Дед не мог себя представить иначе, как русским подданным.

* Примечание: В оригинале было употреблено слово «Ruslanda», т. е., буквально, «российский», «принадлежащий к Российской Империи».

    Людвиг Заменгоф был сильно связан с русской культурой: и в Белостоке, и в Варшаве он посещал русскую гимназию. В течение года он изучал медицину в Москве.

    В Белостоке семья Заменгоф общалась дома на русском языке. Мой прадед Марк был просвещённым человеком, приверженцем Хаскалы – движения, породившего идею о разрыве с еврейскими традициями, необходимости современного воспитания и ассимиляции евреев. В своей карьере он достиг должности преподавателя в государственной школе и даже получил привилегию носить шпагу на официальных мероприятиях.

    Марк Заменгоф, безусловно, заботился о том, чтобы его дети владели несколькими языками, в первую очередь – русским?

    Самого старшего его сына Людвига не нужно было упрашивать. Природа наделила его удивительными способностями к языкам, но и по другим предметам он был первым в классе. Его одноклассники называли его «звездой». На выпускном экзамене по русскому языку он получил высшую оценку с забавным, на наш нынешний взгляд, комментарием: «без полонизмов». В уже упомянутом письме к Мишо Дед признавался: «Более всего я любил язык, на котором я воспитывался, то есть русский язык; я учил его с удовольствием; я мечтал даже стать великим русским поэтом (…); но вскоре я убедился, что за мою любовь платят ненавистью, что непосредственные носители этого языка считают меня лишь бесправным чужаком».

    Сколькими языками владел Людвиг Заменгоф?

    Как он сам признавался, языки интересовали его больше теоретически, чем практически, у него не было возможности практиковать все свои языки, поэтому, несмотря на то, что он серьёзно изучал восемь языков, свободно он говорил на трёх, а именно на русском, польском и немецком. Безусловно, он очень хорошо владел ещё и идишем. В немецком языке он мог упражняться со своим отцом, преподававшим этот язык в лицее. На польском он, вероятно, говорил уже в Белостоке, а после переезда семьи в Варшаву польский стал его основным языком, так как большинство его одноклассников были поляками.

    Эдвард Везенфельд, варшавский эсперантист, друг Заменгофа, утверждал: «Даже под давлением русского режима Заменгоф считал себя поляком… в его семье говорили только на польском».

    Я не могу подтвердить этого, так как мой Дед и бабушка умерли до моего рождения. Однако с самого раннего детства я помню, что в нашем доме всегда говорили на польском. Родители, тёти Софья и Лидия – говорить на польском было для них совершенно естественно. Очевидно, это была семейная привычка. Даже в более широком семейном кругу я не слышал иного языка.

    В алфавите одного из черновых вариантов международного языка весьма заметно польское влияние; Заменгоф, например, использовал в алфавите тогдашнего эсперанто польские буквы. И в Первой Книге* имеется несколько полонизмов. Однако, достаточно ли всего этого, чтобы одни лишь поляки «присвоили» Заменгофа?

* Примечание: Термином «Первая книга» (La Unua Libro) в эсперантологической традиции обозначают самый первый учебник эсперанто, вышедший в Варшаве 26 июля 1887 года на русском языке (в том же году вышли также издания на немецком, польском и французском языках).

    Первый историограф эсперанто, варшавянин Адам Закжевский, ещё в 1910 году пришёл к выводу, что Заменгоф – поляк, «…так как этнологически Белосток – это Польша, не говоря уже о Варшаве». Версию о принадлежности Деда к польской нации отстаивал и его друг, выдающийся литературный критик и поэт Лео Бельмонт. Он повторил это утверждение и в своей прощальной речи у гроба Заменгофа, назвав его «сыном Польши, мудрецом мира». На польском языке была написана и первая эпитафия на могиле Деда. Современное надгробие с текстом на эсперанто было возведено в 1926 году.

    Фамилия Заменгоф, по происхождению немецкая, пишется по правилам польской орфографии. Интересно, а почему польские евреи носят немецкие фамилии?

    В результате окончательного расчленения Дворянской Республики в 1795 году Пруссия значительно продвинулась на восток. До 1807 года Варшава и Белосток принадлежали Прусскому государству. Евреи, проживавшие на этих территориях автономными сообществами, как правило не имели фамилий. Прусский административный аппарат присвоил права гражданства всем жителям, однако это было невозможно в отношении лиц, не имевших фамилий. Так началась кампания по присвоению имён.

    И как она происходила?

    В принудительном порядке. И через полтора века эти своеобразные имена, навязанные евреям прусскими управленцами, облегчили нацистам процедуру отбора жертв Холокоста.

    Известно, что Эрнст Гофман, прославившийся как композитор и литератор, занимал в то время в Варшаве высокий пост в прусском административном аппарате. На основе его варшавских произведений Жак Оффенбах написал оперу «Сказки Гофмана», а Пётр Чайковский – балет «Щелкунчик». Он тоже принимал участие в этой кампании?

    И даже самое активное. Люди, стоявшие в длинной очереди, проходили один за другим через его кабинет, чтобы получить фамилию, которую он придумывал в то же самое время. Он диктовал своему писарю слова, просто случайно оказавшиеся в его голове. Англичанин Норман Дэвис, компетентный специалист по польской истории, приводит забавные анекдоты о деятельности Гофмана. Известно, что посетив его кабинет до обеда, люди получали грустные фамилии, после обеда – весёлые. Если фамилии имели какое-то отношение к рыбной теме, значит, служака ел рыбу, что обычно происходило по пятницам. Во время унылой осенней погоды можно было получить фамилию Кизеветтер*. Когда светило солнце, появлялись фамилии Химмельблау или Зонненфельд*. Порой после успешного концерта хормейстер Гофман получал букет роз, и в результате этого он «награждал» людей фамилиями Розенкранц, Розенцвейг, Розенберг, Розенфельд* и так далее. Проситель, показавшийся служаке несимпатичным, мог получить насмешливую фамилию, например, Дрейфус*, за которой тут же следовали и другие «ноги», например, Платфус или Брейтфус*. Разумеется, это анекдотическое пояснение не исчерпывает тему о присвоении имён. Многие евреи получали фамилии, произведённые от названия их места жительства. Хватало и таких, которые уже имели фамилию.

* Примечание: с немецкого: Kieseweter – ужасная погода, Himmelblau – небесно-голубой, Sonnenfeld – солнечная поляна, Rosenkranz – розовый венец, Rosenzweig – розовая ветвь, Rosenberg – розовая гора, Rosenfeld – розовая поляна, Dreifuss – трёхногий, неловкий, Plattfuss – плоскостопый, Breitfuss – широкостопый, неуклюжий.

    Вероятно, Ваша фамилия, будучи сложением двух немецких слов «семя» и «двор», сначала писалась как Samenhof, а уже потом подстроилась под польскую орфографию и стала выглядеть как Zamenhof.

    Не только под польскую, но и под эсперантскую орфографию. В 1904 году берлинские эсперантисты спросили Деда об этом. В своём ответе он выразил мысль о возможности передачи всех имён собственных средствами международного алфавита. «Все лица, которые не боятся слишком изменить или исказить своё имя, могут уже сейчас писать его на эсперанто по правилам эсперантской орфографии. Вот причина, по которой я пишу своё имя через ‘Z’, хоть оно и имеет немецкое происхождение». В любом случае кажется, что фамилия Samenhof не могла быть плодом легкомысленного творчества управленцев вроде Гофмана, так как имена, «выдававшиеся» сверху, часто повторялись, а я не знаю ни одной другой семьи, носящей фамилию Саменгоф или Заменгоф. Вероятно, семья происходила из Курляндии, части польско-литовской республики до её распада в 1795 году. Фамилия, возможно, свидетельствует о том, что семья занималась торговлей зерном.

    Возможны и другие версии о происхождении фамилии: как-то я получил письмо от эсперантиста из Баварии, который сообщил мне, что живёт неподалёку от города Замгоф. Он предположил, что мои предки проживали в этом городе. Возможно, что фамилия ведёт своё происхождение от названия баварского городка. Однако совершенно неверным является предположение о русском происхождении фамилии. В Белостоке я сам видел документы, где фамилия Деда писалась кириллицей как «Заменов». Так она похожа на русскую, однако такой формой она обязана обычной описке служащего, который просто не указал букву ‘h’, так как она не имеет прямого эквивалента в русском языке*. Мои предки писали свою фамилию кириллицей всегда как «Заменгоф». Впрочем, учтите, что мои комментарии вовсе не являются аксиомами – я не специалист в области заменгофологии, я всего лишь Заменгоф.

* Примечание: Немецкий звук ‘h’ звучит как лёгкий выдох, в русском языке такого звука действительно нет. По наиболее распространённой традиции при передаче собственных имён или иностранных слов с этим звуком на русский язык он заменяется буквой и звуком ‘г’, например Hamburg – Гамбург.

    Однако, как Вы считаете, к какому народу принадлежит Людвиг Заменгоф? В какой степени он был поляком, литовцем, русским? Или правом на него обладает лишь Израиль? В Музее Диаспоры в Тель-Авиве Заменгоф представлен среди прочих гениев-евреев.

    Мне кажется, все несколько правы. Если рассматривать вопрос с точки зрения «закона земли», то он был, если пренебречь тонкостями, и поляком, и литовцем, и русским. Однако по «закону крови» он несомненно был евреем. Однако, по-моему, более важен другой факт: а именно то, что специфические исторические обстоятельства на польско-литовских территориях, населяемых многими народами, позволили родиться – возможно, лишь в мыслях еврея – идее о разрешении языковой проблемы между народами на основе принципа равенства. Этот факт мой Дед особо подчеркнул в письме организаторам конгресса в Булонь-сюр-Мер. «Я лишь скажу Вам, что моя принадлежность к еврейской нации стала главной причиной того, что с самого раннего детства я предался одной идее и мечте – мечте об объединении человечества». Однако эти слова недостаточно разъясняют, кем же себя считал сам Заменгоф. Здесь я могу привести другую цитату, из его торжественной речи на первом конгрессе: «… в данный момент я не являюсь представителем какой-либо нации (…), я просто человек».

    Согласно многим энциклопедиям самых разных стран мира Людвиг Заменгоф был всё-таки поляком. В 1960 году, согласно решению Исполнительного Комитета ЮНЕСКО, её генеральный директор обратился ко всем правительствам с призывом принять участие в чествовании годовщины рождения «доктора Лазаря Заменгофа, поляка, инициатора языка эсперанто». Таким образом, мы вернулись к исходной точке: Заменгоф был поляком.

    Французы особо поспособствовали укреплению этого убеждения. В начале двадцатого века Франция стала центром международного эсперанто-движения. Выбравшись из деспотической и провинциальной Российской Империи, эсперанто оказался в одной из самых развитых и прогрессивных стран мира.

    Париж был тогда мировой культурной столицей, там происходили революционные перемены в различных видах искусства, особенно в живописи, достаточно упомянуть кубизм. Оттуда открывались новые виды на будущее, и видением этого будущего стала Всемирная Выставка в 1900 году. Должно быть, французы узрели в эсперанто нечто достойное начинавшегося двадцатого века?

    Французское эсперанто-движение привлекло в свои ряды множество замечательных людей: ректора университета в Гренобле Эмиля Буарака, математика Шарля Бурле, германиста Теофила Кара, генерала Ипполита Себера. Движением руководил активный организатор и пропагандист Луи де Бофрон. Именно во Франции родилась идея о проведении международных встреч эсперантистов. Организацией первого всемирного конгресса занялся адвокат из Булонь-сюр-Мер Альфред Мишо. В целях пропаганды ему была нужна биография создателя эсперанто, поэтому он написал ему в Варшаву. В ответ Людвиг Заменгоф написал свою единственную автобиографию, известную как «Письмо к Мишо».

    Как же организаторы конгресса использовали её?

    Никак, они просто умолчали об этом письме.

    Почему?

    Под небольшим «почему» скрывалась большая проблема. Первый эсперанто-конгресс начался 7-го августа 1905 года. В Булонь-сюр-Мер съехалось почти семьсот эсперантистов из двадцати стран. Большинство из них до этого времени использовали эсперанто лишь письменно. Язык внезапно ожил, зазвучал человеческими голосами, красиво и ясно. В Булони произошло чудо. Конгресс прогремел на страницах французской прессы. Однако за всем этим успехом скрывалась одна проблема. Какая? Ответ можно найти в письме, которое мой Дед получил от своего друга, знаменитого офтальмолога Эмиля Жаваля: «Я изучил более семисот газетных статей, касающихся эсперанто и появившихся после конгресса. Лишь одна из них упомянула, что доктор Заменгоф – еврей. Нам была нужна чрезвычайная дисциплинированность, чтобы утаить от публики Ваше происхождение. В этом солидарны все друзья дела эсперанто, и мы будем и далее скрывать это до тех пор, пока великая битва не будет выиграна».

    Да, удивительная откровенность. Но зачем понадобилось скрывать принадлежность к еврейской нации в либеральной Франции?

    Репутация Франции как либеральной страны была тогда весьма подмочена так называемым делом Дрейфуса. Капитан французской армии Альфред Дрейфус, по происхождению еврей, в 1894 году был обвинён в передаче конфиденциальных документов немцам и приговорён ко многим годам заключения, хоть он и не имел к этому делу никакого отношения. Несмотря на наличие бесспорных доказательств его невиновности, капитан Дрейфус долгое время провёл на каторжных работах. Смелая кампания в его защиту, развёрнутая писателем Эмилем Золя, привела к глубокому расколу французского общества на «дрейфусистов» и «антидрейфусистов». Конфликт весьма обострил антисемитизм, до того времени пребывавший в скрытом состоянии. Для «антидрейфусистов» капитан был безусловно виновен, так как он был евреем. Будучи в конце концов освобождён, он в течение долгого времени ждал оправдательного приговора, однако в 1905 году последний ещё не был оглашён. Эти обстоятельства поясняют, почему доктор Жаваль счёл сокрытие происхождения Заменгофа «успехом» пропаганды.

    Как же Заменгоф был представлен в Булони?


Продолжение следует...

Перевод осуществлён по изданию Dobrzyński, Roman. La Zamenhof-strato. Verkita laŭ interparoloj kun d-ro L.C. Zaleski-Zamenhof. — Kaunas: Ryto varpas, 2003. — 288 pĝ., il. — 1000 ekz.

Предыдущий фрагмент переводаСамый первый фрагмент и содержаниеСледующий фрагмент перевода

Все записи по тегу «z-strato»
Tags: z-strato
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments