August 16th, 2018

Аватара 2013

Улица Заменгофа (часть 16)

Продолжаю публиковать свой перевод книги «Улица Заменгофа» («La Zamenhof-strato»; книга была написана на эсперанто польским журналистом Романом Добжиньским на основе бесед с внуком Лазаря Заменгофа Луи-Кристофом Залески-Заменгофом).

Предыдущий фрагмент переводаСамый первый фрагмент и содержание • Записи по тегу «z-strato»


    Заменгоф пришёл к выводу, что гиллелизм и нейтральный общечеловеческий язык неразрывно связаны, одно нуждается в другом. Однако при тех исторических обстоятельствах взаимное пересечение обоих идей было противопоказано. «Я прекрасно понимаю, – писал Дед к Мишо осенью 1905 года, – какой опасности я подвергнул бы эсперанто, открыто связав гиллелизм с эсперантизмом». Он пообещал, что выступит публично со своими идеями «лишь тогда, когда будет полная уверенность в том, что это не нанесёт никакого ущерба делу эсперанто».

    Чем можно объяснить такую осторожность Заменгофа?

    Она была отражением определённых проблем, с которыми он столкнулся на только что закончившемся конгрессе в Булонь-сюр-Мер. Дед связывал большие надежды с этим событием. Первый всемирный эсперанто-конгресс, беспрецедентный международный съезд без переводчиков состоялся 7–12 августа 1905 года. В нём приняли участие почти 700 человек. Они представляли 20 стран, но значительно больше наций, так как, например, поляки и литовцы формально были представителями одной страны – России. Конгресс оказался подходящей платформой для идеалистических концепций создателя эсперанто. Он сам изложил их в своей торжественной речи: «Мы должны сознавать всю значимость сегодняшнего дня, поскольку сегодня в гостеприимных стенах Булонь-сюр-Мер собрались не французы с англичанами, не русские с поляками, а люди с людьми». Этот дух международного братания, однако, вступал в противоречие с чисто утилитарной точкой зрения французских эсперантистов, особенно с позицией их лидера – Луи де Бофрона. Они считали, что «эсперанто – это лишь язык и ничего более». Оба подхода нашли своё отражение в «Декларации о сущности эсперантизма», единодушно принятой всеми участниками конгресса.

    Та самая «Декларация», в которой утверждалась и неприкосновенность языковой нормы, «Основ эсперанто».

    Для Заменгофа был дорог и второй пункт, рекомендовавший усердно работать на благо эсперанто как единственного проекта международного языка, «показавшего свою пригодность во всех отношениях»; а также третий, подтверждавший, что эсперанто является достоянием всего мира, так как его создатель «раз и навсегда отказался от всех своих личных прав». Более утилитарную, «французскую» точку зрения отражал пятый пункт: «Эсперантистом называется каждое лицо, которое знает и использует язык эсперанто, независимо от того, в каких целях оно это делает». Первый же пункт выражал основную цель эсперантизма: «распространять во всём мире нейтральный язык, который, не вмешиваясь во внутреннюю жизнь народов и нисколько не стремясь вытеснить существующие национальные языки, дал бы людям разных наций возможность общаться между собой». Стоит упомянуть и дополнительное замечание о том, что эсперанто «мог бы служить языком примирения в общественных институтах тех стран, где различные нации борются между собой на языковой почве».

    В этой фразе звучат отголоски белостокского Вавилона?

Collapse )